Стихи Александра Ерёмина

Обличительница ереси
иконе Божией Матери Бысть Чрево Твое Святая Трапеза


Уже давно всех сильных мира,
Кто обретал большую власть,
Она губительно слепила,
Как помрачения напасть.
 
Дерзали мнить себя богами,
Иль представлять их на земле,
Страдая теми же грехами,
Что и простые люди все.
 
Ничто не стало исключеньем,
Для очень древнего греха:
Венчалась гордость помраченьем …
И было так во все века.
 
Менялось только облаченье
И звались титулы скромней,
Но оставалось вновь стремленье,
Быть всех святее и сильней.
 
И император византийский,
Не победил лукавый грех:
Считал Лев третий Исаврийский,
Себя священником для всех.
 
И перед Папою хвалился,
Ничем не ниже, что его
И так в гордыне утвердился,
Что гнал и Бога Самого.
 
Уничтожал Его иконы
И фрески в храмах удалял,
И издавал в стране законы,
В которых ересь утверждал.
 
И первой снял Христа икону,
С великих храмовых ворот
И по зловерному закону,
Судил бунтующий народ.
 
Аравитян, Лев внял злочестью,
Царю которых, иудей,
Пророчил будто, с сладкой лестью,
Что сорок лет пребудет сей …
 
И подчинит, что многих троны
И победит в любой войне,
Коль христианские иконы,
Все истребит в своей стране …
 
Исполнив Свыше Божью волю,
Земным кумирам не служить,
Ничем, что связанно с землёю,
Душой ничуть не дорожить.
 
И Лев пророчеством прельстился,
Величья жаждя всей душой
И ею быстро помрачился,
Не понимая путь святой.
 
Явил Господь пред ним знаменье,
Дав зреть, что может натворить -
Из моря пламя изверженье,
Вокруг всё начало губить.
 
Но объяснил то Божьим гневом,
Царь, на поклонников святых …
Считая лики их, примером,
Нечистых идолов земных.
 
Тогда нашла с востока туча,
Никеи против, сарацин,
Неся ей гибельную участь
И поругание святынь.
 
И взяли град они в осаду,
Ведя бои со всех сторон
И оставалось только граду,
Издать последний к Небу стон.
 
Но Константин, защитник-воин,
Что Льву зловерному служил
И был злой ересью опоен,
Вину на лики возложил.
 
Считая бедствия виною,
В Никее множество икон.
И камень дерзкою рукою,
В икону Девы бросил он.
 
И образ попирал ногами,
Упавший по его вине:
Сражался будто бы с врагами,
В слепом озлобленном уме.
 
А ночью перед ним предстала,
Мать Божья в сокровенном сне
И кротко воину сказала:
"Как храбро сделал зло ты Мне?!
 
Сражался ты с врагами словно,
Но только не в густом бою …
И злое, сделал безусловно,
И на главу, особ свою."
 
И утром, распалённый штурмом,
На стену воин лишь взбежал,
Как камень, ввысь летевший с шумом,
В "слепую" голову попал.
 
И мёртвым пал "храбрец" несчастный,
С высокой каменной стены,
За "подвиг" мерзкий и ужасный,
По вдохновенью сатаны.
 
А город, ликами хранимый,
Которых чтили в граде том,
Остался тьмой неуязвимый,
Как крепкий неприступный дом.
 
Хотя и множество пленили,
Войной довольные враги:
Добычи много уносили
И мало потерять смогли.
 
Была то Божия заслуга
И вразумленье для царя:
Его, что ереси потуга,
Погибнет начатая зря.
 
Так Матерь Божья показала,
Слепая вера, как вредна
И как гордыня ум сковала,
И довела до ада дна.
 
И был тот случай в подтвержденье,
Покрова в бедах образов
И лика Девы в прославленье,
Собором всех святых отцов.

*     *      *

|

 0